Алексей Широпаев. Москва, 4 февраля

Этот день еще четче выявил линию фронта политического противостояния. Болотная площадь и Поклонная гора стали картой не просто предвыборной борьбы, а борьбы за будущее, за историю. На Болотную площадь, пройдя 120-тысячным морозным маршем по Якиманке, пришли свободные люди, граждане. На культовую Поклонную гору стеклись рабы империи, которых пригнали туда как баранов – поклоняться молоху системы, слушать кликушества ее отборных жрецов: Кургиняна, Проханова, Леонтьева, Шевченко, Вассермана, русофоба Багирова и евразийца Дугина. Толпа на Поклонной – это нерассуждающее «пушечное мясо» Путина, которое он по-сталински бросил в прорыв, на защиту своей личной власти. Место проведения пропутинского митинга весьма знаменательно. Собранная массовка стала пассивным объектом эдакого «литургического» жертвоприношения – на сей раз духовного. Бесчисленные тени тех, кого под дулами заградотрядов гнали на убой во имя спасения системы ГУЛАГа и колхозов, витали в толпе подневольных статистов «антиоранжевого» митинга.

Противоположным полюсом Москвы стала Калужская площадь, где собиралась оппозиция для мирного шествия по Якиманке к Болотной. Особенность этого шествия: оно состояло из четырех колонн – общегражданской, либеральной, левой и националистической. Поэтому мы, национал-демократы, приняли принципиальное решение идти в составе либеральной колонны, поскольку в таком раскладе сил оппозиции мы уж скорее правые либералы, чем националисты. Национал-демократический альянс не желает, чтобы его ассоциировали с имперцами, монархистами, национал-патриотами, национал-социалистами и прочими консерваторами, ретроградами и реакционерами, пытающимися «оседлать волну».

«Волна» же в целом, несомненно, либеральная и западническая. Как показали опросы в ходе митинга на проспекте Сахарова, русские европейцы, т.е. сторонники ценностей свободы, разума и прогресса составляют до 70 % участников нарастающего гражданского протеста. Налицо устойчивая и даже возросшая массовость движения, на которой не сказались ни сильный мороз, ни мифические американские снайперы, о которых провокационно «предупреждали» Кургинян и Жириновский. Снова я видел открытые, умные лица, адекватных и приветливых людей, остроумные и меткие плакаты и лозунги. Атмосфера шествия заряжала надеждой. Видно, что освободительный процесс, получивший название «белой революции», только начинается, но уже сейчас несомненны качественные, необратимые изменения в передовой части общества, в городском среднем классе. На глазах исчезает главная опора и база путинизма – общественная пассивность. В народе пробудилось достоинство и потребность в свободе – факторы, несовместимые с моделью власти Путина, с путинской Россией.

«Россия без Путина» - главный лозунг шествия 4-го февраля. Да, Путин – знаковая фигура, системный центр силы, и снести его с политического поля принципиально важно. Однако, как я не раз указывал, оппозиции необходимо вырабатывать перспективное политическое видение, а главное – новую концепцию России. Речь идет о концепции России как симметричной, договорной, парламентской федерации. Это означает преодоление имперско-царистской исторической парадигмы, частным случаем которой являются Путин и путинизм.

Хочу еще добавить, что стратегия мирного гражданского протеста в сочетании с эскалацией массовости себя полностью оправдала. Следующее мероприятие ориентировочно 26-го февраля.

Далее

Манифест Российского Политического Комитета

Путинская Россия – политический режим, основанный на обмане, тотальной коррупции и круговой поруке. Все два десятилетия после распада СССР система была приспособлена лишь под функцию тотального разграбления и политической несменяемости руководства в Кремле. Авторитарная власть с легкостью разменивала конституционные свободы граждан, суверенитет, задачи по ускоренному развитию страны, природные богатства и многое другое на частные интересы группы клептократов.

Мы, представители различных политических течений, отложив ссоры и распри, основываясь на взаимном признании и уважении, заявляем о своей готовности к конструктивному диалогу и практической работе ради будущего России.

Во исполнение справедливых и единодушных требований народа, мы учреждаем Российский политический комитет (РПК), призванный взять на себя политическую ответственность за мирную ненасильственную передачу власти от нынешнего режима, заведшего Россию в политический и экономический тупик, в руки законных органов власти, которые будут сформированы в результате честных, свободных, справедливых выборов.

Далее

Вадим Штепа. Федеративный договор 2.0

В последний день столь ожидаемого марта можно будет отметить 20-летний юбилей принятия одного забытого ныне документа, который тогда считался учреждающим для российской государственности. Однако этот Федеративный договор был фактически отменен уже в следующем году – Конституция-1993 отвергла договорный принцип федерации как таковой. Отныне эта федерация считалась учрежденной «сверху», а ее субъекты просто «назначены».

Отказ от договорной федерации стал необходимой юридической ступенью на пути к отмене губернаторских выборов и запрету региональных партий, что произошло через 10-12 лет. И в итоге госструктура РФ практически вернулась к состоянию доперестроечного СССР – с кремлевским «политбюро» и назначаемыми повсюду «первыми секретарями».

А Федеративный договор был заключен очень вовремя – в первые же месяцы независимой России. Ему удалось сразу сбалансировать межрегиональные отношения, преодолев инерцию распада Союза. Кстати, если бы Горбачев приступил к новому Союзному договору также – сразу же с избранием новых республиканских парламентов (весна 1990), ему бы не пришлось лихорадочно гнаться за процессом всего через год. Впрочем, точку в истории СССР поставили даже не провал августовского путча и Беловежские соглашения, а предшествовавшие им попытки силового подавления оппозиции (Тбилиси, Баку, Вильнюс). Такая «единая страна» людям была не нужна…

Далее

Алексей Широпаев. Антропология «Белой революции»

Опять спущена с цепи бешеная советская собака Кургинян: вновь заработала телепрограмма «Исторический процесс». Каждый ее выпуск посвящен теме «угрозы оранжада». Я не буду вдаваться в подробности бурных дискуссий, поскольку они послужили мне лишь поводом для некоторых обобщений.

Начну издалека. Замечательный русский мыслитель, христианский демократ Георгий Федотов писал: «В татарской школе, на московской службе выковался особый тип русского человека — московский тип, исторически самый крепкий и устойчивый из всех сменяющихся образов русского национального лица. Этот тип психологически представляет сплав северного великоросса с кочевым степняком, отлитый в формы осифлянского православия. Что поражает в нем прежде всего, особенно по сравнению с русскими людьми XIX века, это его крепость, выносливость, необычайная сила сопротивляемости. Без громких военных подвигов, даже без всякого воинского духа — в Москве угасла киевская поэзия военной доблести, — одним нечеловеческим трудом, выдержкой, более потом, чем кровью, создал москвитянин свою чудовищную Империю…».

Разумеется, речь идет не о москвиче как жителе Москвы. Речь об определенном наиболее распространенном русском типе как таковом. Речь о московите. Федотов уточняет: «Свобода для москвича /московита/ — понятие отрицательное: синоним распущенности, “наказанности”, безобразия».

Подводя итоги красной революции, Федотов пишет, «что вся созданная за двести лет Империи свободолюбивая формация русской интеллигенции исчезла без остатка. И вот тогда-то под нею проступила московская тоталитарная целина. Новый советский человек не столько вылеплен в марксистской школе, сколько вылез на свет Божий из Московского царства, слегка приобретя марксистский лоск».

«Он ближе к москвичу /московиту/ своим гордым национальным сознанием, его страна единственно православная, единственно социалистическая — первая в мире: третий Рим. Он с презрением смотрит на остальной, то есть западный мир; не знает его, не любит и боится его. И, как встарь, душа его открыта Востоку…», - таков удивительно точный портрет совка, нарисованный Федотовым в период позднего сталинизма. Именно тогда, кстати, был популярен лозунг «Сталин и Мао – навеки друзья». Да и сегодня советский человек, благополучно переживший Советский Союз, симпатизирует «китайскому пути», Ирану с его антиамериканизмом, и по-прежнему не любит «западный мир», в который теперь попали прибалты и даже грузины и – о, ужас! – чуть было не попали «хохлы».

Далее

Алексей Широпаев. Ответ Путину

23 января появилась очередная предвыборная статья Путина, на сей раз посвященная национальной политике. Хочу вкратце прокомментировать ряд ее позиций.

Рассуждая о «многонациональной России», Путин пишет: «Стержень, скрепляющая ткань этой уникальной цивилизации – русский народ, русская культура. Вот как раз этот стержень разного рода провокаторы и наши противники всеми силами будут пытаться вырвать из России – под насквозь фальшивые разговоры о праве русских на самоопределение, о “расовой чистоте”, о необходимости “завершить дело 1991 года и окончательно разрушить империю, сидящую на шее у русского народа”».

Прежде всего, очевидно, что свой основной полемический посыл Путин направляет против нас, национал-демократов, уже давно ставящих вопрос о праве русских на самоопределение в составе Российской федерации. Это именно мы, национал-демократы, указываем на то, что Август-91 не решил стоявших перед ним исторических задач, поскольку не стал до конца антиимперским по своим смыслам, и не предложил новую концепцию страны. Именно мы, национал-демократы, напомнили обществу о планах раннего Ельцина по созданию в составе Российской федерации семи русских республик - только таким путем русский народ сможет освободиться от злокачественной «кармы» «имперской нации», обрести динамизм, креативность и возможность развития. Неудивительно, что именно позиция Национал-демократического альянса, нацеленная на преобразование РФ в симметричную парламентскую федерацию, состоящую из равноправных национальных республик (русских республик в том числе), вызывает столь резкое неприятие у Путина. Ведь в такой федерации не будет места президенту с полномочиями царя, а, значит, и не будет места для властных амбиций Путина и его коррупционной чекистской клики. Что касается «расизма», то жупелы такого рода не имеют никакого отношения к позиции НДА, выраженной в программных документах, направленных на формирование новой концепции России.

Далее

Георгий Федотов. Россия и свобода [1]

1

Сейчас нет мучительнее вопроса, чем вопрос о свободе в России. Не в том, конечно, смысле, существует ли она в СССР, — об этом могут задумываться только иностранцы, и то слишком невежественные. Но в том, возможно ли ее возрождение там после победоносной войны, мы думаем все сейчас — и искренние демократы, и полуфашистские попутчики. Только прямые черносотенцы, воспитанные в разных «Союзах русского народа», чувствуют себя счастливыми в Москве Ивана Грозного. Большинство среди апологетов московской диктатуры — вчерашние социалисты и либералы — убаюкивают свою совесть уверенностью в неизбежном и скором освобождении России. Чаемая эволюция советской власти позволяет им принимать с легким сердцем, а то и с ликованием, порабощение все новых народов Европы. "Можно потерпеть несколько лет угнетения, чтобы впоследствии жить полноправными участниками самого свободного и счастливого общества в мире".

С другой стороны, прошлое России как будто не дает оснований для оптимизма. В течение многих веков Россия была самой деспотической монархией в Европе. Ее конституционный — и какой хилый! — режим длился всего одиннадцать лет; ее демократия — и то скорее в смысле провозглашения принципов, чем их осуществления — каких-нибудь восемь месяцев. Едва освободившись от царя, народ, пусть недобровольно и не без борьбы, подчинился новой тирании, по сравнению с которой царская Россия кажется раем свободы. При таких условиях можно понять иностранцев или русских евразийцев, которые приходят к выводу, что Россия органически порождает деспотизм — или фашистскую «демотию» — из своего национального духа или своей геополитической судьбы; более того, в деспотизме всего легче осуществляет свое историческое призвание.

Обязаны ли мы выбирать между этими крайними утверждениями: твердой верой или твердым неверием в русскую свободу? Мы принадлежим к тем людям, которые страстно жаждут свободного и мирного завершения русской революции. Но уже давно горький опыт жизни приучил нас не смешивать своих желаний с действительностью. Не разделяя доктрины исторического детерминизма, мы допускаем возможность выбора между разными вариантами исторического пути народов. Но с другой стороны, власть прошлого, тяжелый или благодетельный груз традиций, эту свободу выбора чрезвычайно ограничивает. Ныне, когда после революционного полета в неизвестность Россия возвращается на свои исторические колеи, ее прошлое, более, чем это казалось вчера, чревато будущим. Не мечтая пророчествовать, можно пытаться разбирать неясные черты грядущего в тусклом зеркале истории.

Далее

Алексей Широпаев. Вопрос к Немцову: снова – «автомат Калашникова»?

Накануне Нового года Борис Немцов, один из лидеров набирающего силу гражданского протеста, в своем интервью для «Радио Свобода» сказал:

«Я считаю, что власть президента должна быть ослаблена, но президента надо сохранить. У нас в России никогда не было парламентской республики. Я считаю, что учитывать исторический опыт России предельно важно, если мы хотим сохранить государство. Это первое. Только не надо мне про новгородское вече рассказывать и так далее.

Михаил Соколов: В Пскове тоже было.

Борис Немцов: Не надо, потому что это все не прообраз России. Другое дело, что власть президента должна быть ограничена, президента надо избирать на два срока. Если бы у нас была нормальная конституция, два раза Путин отработал – до свидания, на пенсию. Нужно внести поправку в 81 статью конституции, нужно внести поправку, что и губернаторы не больше двух раз избираются, и отработал 8 лет – до свидания. Никаких 6 лет, а четыре года, два срока, то есть 8 лет. Это тоже нужно. Нужно внести поправку о парламентских расследованиях, нужно усилить роль парламента в назначениях членов правительства, нужно, чтобы правительство согласовывалось парламентом.

Михаил Соколов: Это изменение конституции.

Борис Немцов: Это не отказ от президента.
Я хочу сказать, что Россия сложная страна, страна, я считаю, я очень хорошо знаю нашу страну, но могу сказать, что парламентская республика годится для моноэтнических скорее государств, для многонационального государства, для государства со сложными межнациональными отношениями, такими гигантскими различиями между регионами парламентская республика, на мой взгляд, неадекватна, поэтому я эту идею не поддерживаю.
Но ограничение власти президента и ограничение сроков пребывания в кресле я, конечно, поддерживаю».

Недавно Вадим Штепа признался, что ему «тревожно и печально наблюдать», как имперские архетипы живут в сознании столичных «белых революционеров». Высказывание Немцова напомнило мне известный анекдот: собирали-собирали, а получился опять автомат Калашникова. Как только наши либералы приступают к теории и практике государственного строительства, у них на выходе неизбежно получаются российская империя и царь. Напомню историю. Вскоре после Февраля 1917 года на Дону собрался Войсковой Круг и провозгласил суверенитет области по образцу «допетровских времен». В ответ Керенский объявил это «изменой революционной родине» и готов был бросить на казаков два военных округа. То есть собирался продолжить в отношении казачества политику царей, но не решился. Та же самая метаморфоза произошла и с Борисом Ельциным. Если в 1990 году он выступал с идеей создания в составе РФ семи русских республик и предлагал всем регионам и субъектам федерации брать сколь угодно суверенитета, то уже осенью 1991-го Б.Н. чуть было не послал войска в Чечню, взявшую курс на независимость от России. А в декабре 1994-го Ельцин начал-таки чеченскую войну, в итоге, как известно, приведшую к власти чекистскую клику Путина с ее политикой реванша за Август-91.

Увы, Немцов следует в том же направлении, что и его покойный шеф Борис Николаевич, так и не решившийся (или не захотевший) покуситься на ордынско-имперскую матрицу государства во главе с царем-президентом. Весьма характерно, что Немцов решительно и безапелляционно отвергает пример Новгородской и Псковской демократий как несоответствующих «прообразу России». То есть, либерал Немцов жестко ориентируется на «прообраз России», сформированный в течение последних 500 лет авторитарно-тягловым, централистско-бюрократическим государством, менять которое Борис Ефимович, судя по его же словам, в принципе не намерен. Получается, Немцов ратует за либеральные ценности и при этом зациклен на «прообразе России» - царистском и крайне антилиберальном, с которым генетически связан сталинизм! Непостижимо, почему Немцов не видит полнейшую несродность либерального идеала с этим роковым «прообразом».

Далее

Максим "Тесак" Марцинкевич: «Мы расскажем людям правду!»

Известные события в его жизни исключили на некоторое время возможность общения и обмена мнениями. Сейчас Максим "Тесак" Марцинкевич на свободе, его имя снова на слуху, к его мнению опять прислушиваются. Несмотря на то, что многие в настоящий момент примеривают на себя титул «лидеров националистов», как показали последние события, связанные с голосованием накануне митинга 24 декабря, большинство по-прежнему ориентируется на авторитетных героев. В интернет-голосовании Тесак занял второе место, «особо не напрягаясь», однако к выступлению на проспекте Сахарова допущен не был – и вся процедура потеряла свою актуальность, «демократичность», превратившись в дешевую оперетту.
С Максимом мы встретились в одном из московских кафе, он в отличной форме, откровенен и остроумен, никого не боится и полон оптимизма. Он открыт для общения, полон энергии и новых идей. Пусть наши взгляды существенно расходятся, но его оригинальный взгляд на современную политическую жизнь не может оставить равнодушным.

- Максим, проведя более чем три года в «местах не столь отдаленных», что ты почувствовал, выйдя на свободу? Что изменилось, какие изменения ты отметил для себя в первую очередь? Твои впечатления?

- Первые впечатления банальны, наверное – радость от ощущения свободы. Яркие краски, свежий воздух, девчонки и т.п. Потом я стал много читать, поглощать информацию, общаться с друзьями и пришел к выводу, который уже напрашивался – не осталось ни одной националистической организации, которой люди бы могли доверять. Заметно изменилась риторика – от максимальных целей прихода к власти отказались практически все. Речь может идти о правозащитной тематике, абстрактной справедливости, о занятии некой «определенной ниши»… короче, попса какая-то. С другой стороны, очевидно, что режим стал жестче, и наказание за «слово» теперь уже не является чем-то из ряда вон выходящим. Это надо учитывать. И обратно на зону как-то не хочется. Так что «экстремизм» сегодня не в моде. Надо быть интеллигентным и мирным, надо исправляться. Многие считают, что в моем случае это невозможно – «Да ладно Тесак, ты же отморозь, давай нас не путай!»

- Странная реакция. В нашем представлении ты был в первую очередь авангардным субкультурщиком, талантливым парнем, который вывел правую пропаганду на иной качественный уровень. Настоящей сенсацией стал сайт Формат-18. Как родилась эта задумка? И как тебе удалось выдерживать довольно высокий стандарт качества этих роликов? Ты вообще где-то специально учился режиссуре?

- Нет, никогда. По образованию я инженер-конструктор, даже несколько лет поработал по специальности. И параллельно снимал видео, этакое хобби. Потом вспышка в мозгу, я понял, что из этого увлечения может выйти прикольный пропагандистский продукт, особенно на фоне общей убогости правого пиара. Так дело и пошло.

Далее

Анатолий Чернов. Смутное ощущение будущего

Итак, очередной многотысячный протестный митинг закончился и можно, уже успокоившись, подвести предварительные итоги.
На первый взгляд, вроде бы для оппозиции все идет хорошо. Людей приходит все больше (на Сахарова их было явно за 100 тысяч), бунтарскими настроениями охвачен средний класс и самый широкий политический спектр. Власть даже как бы обратила внимание на требования митингующих и может быть в ближайшее время отдаст на съеденье какого-нибудь чурова.

Вместе с тем, ощущение революционной эйфории, разлитой в воздухе после событий на Чистых прудах, не то чтобы притупляется, но корректируется некоторыми обстоятельствами и заставляет взглянуть на происходящее более трезво.
Прежде всего, становится очевидным, что в среде участников и организаторов протестных акций "согласья нет", союз явно вынужденный и обусловлен временными общими целями. Прослеживаются три основных группы влияния - "классические" демократы (Парнас, Солидарность, Немцов, Касьянов и т.д.), гражданские активисты (Навальный, Чирикова) и... и группа Прохорова, от которой вчера выступали Собчак и Кудрин. Сам кандидат в президенты взять слово не рискнул, видимо, опасаясь непредсказуемой реакции со стороны митингующих. Тем не менее, он на пару с Ройзманом пошел "в народ" и общался с людьми непосредственно в толпе.

Остальные левые\правые, не являясь полноценными субъектами идущего процесса, вынуждены лоббировать свои интересы через определенных персоналий. Так, например, Навальный упрямо продавливает национал-патриотов, которые смотрятся откровенно инородным телом на этом "празднике жизни".

Далее

Алексей Широпаев. Вече-2: 130 000

Митинг 24-го декабря на проспекте Сахарова – огромный успех гражданского общества. Уверен, правы те, кто считает, что отныне Москва потеряна для Путина безвозвратно. Как известно, были опасения, что уступки, намеченные в послании Медведева, собьют напор протеста. Все понимали: митинг на проспекте Сахарова более важен и значим, чем предыдущая массовая акция на Болотной площади. Болотная – это первый успех, который произвел сильнейшее впечатление на режим, а проспект Сахарова должен был стать закреплением и развитием этого успеха. И вчерашний митинг стал именно таким мероприятием. Наше гражданское общество, наш средний класс, наши «рассерженные горожане» выдержали экзамен на достоинство и политическую зрелость. Уступки режима не расслабили, а напротив – подогрели народ. По численности митинг 24-го декабря превзошел Болотную – вчера на проспект, превратившийся в вечевую площадь, вышло порядка 130 тысяч граждан. Об этом объявил Рыжков, ссылаясь на полицию, дежурившую у рамок металлодетекторов. И, судя по воодушевлению, царившему на проспекте Сахарова, напор и массовость «Мирной Белой революции» будут лишь нарастать. «Мы придем опять!» - снова и снова скандировал народ, ощутив свою силу и вкус победы.

Моральное превосходство и стратегическая инициатива сейчас на стороне движения гражданского протеста, на стороне общества. Вот уже и президентский совет по правам человека призывает Чурова уйти в отставку. Власть явно напугана, что видно по посланию Медведева, где декларируется, по сути, крах путинской «вертикали» и откат на позиции ельцинской эпохи: восстановление прямых выборов глав субъектов РФ, смягчение порядка регистрации партий, а также упрощение условий проведения думских и президентских выборов. Разумеется, мы видим всего лишь попытки сохранить систему: скажем, ниспосланные кремлем прямые выборы глав субъектов вовсе не исключают наличие неких «президентских фильтров». Необходимо помнить, что все эти лукавые уступки режима не затрагивают ключевых аспектов системы: единовластие и имперский характер государственности. Отмена результатов выборов, новые выборы и даже отставка Путина – важные тактические задачи, но стратегическая цель – это новая Конституция, отказ от президентского самодержавия и переход к подлинному федерализму.

По предварительным данным, следующий митинг состоится в конце января. Это большой срок, который станет очередным экзаменом для нашего общества и его протестных лидеров. Ведь главное – впереди.

Вчера же, 24-го декабря, состоялся «антиоранжевый» митинг совков на Воробьевых горах, организованный бесноватым Кургиняном. Мероприятие вышло жалкое: собралось около трех тысяч. Говорят, к марту Кургинян грозится вывести на улицу аж миллион советских людей. Надо сказать, что в нашем народе издавна сосуществовали два «субэтноса», весьма различных по своим культурно-психологическим типам. Это те, в ком продолжает жить дух вечевых площадей, дух новгородской свободы, и те, кто является рабами царя и государства. Периодически история взвешивает тех и других на своих весах, определяя, кого больше, а затем выносит веское судебное решение о дальнейшей судьбе России. Похоже, опять наступило время такого судебного решения. Пока решительный перевес на стороне свободных людей.

Далее

Евгений Северский. О природе протеста

После митинга на Болотной кардинально изменилась культура общественного политического действия в России. На политическом поле появилась новая многочисленная группа игроков, до этого сознательно исключавшая себя из активной политической жизни. Эта перемена и характер её дальнейшего развития определит, чем именно закончатся события, начавшиеся с фальсификации выборов четвертого декабря. Сразу после десятого декабря и в ходе приготовления к митингу двадцать четвертого можно было наблюдать кардинальную перемену в атмосфере и эмоциальном тоне происходящего. Исчезла та экзальтация, которая традиционно предшествует митингам, сменившись менее ярким, но и более стабильным рациональным осмыслением происходящего. Те десятки тысяч людей, которые выйдут на улицу двадцать четвертого, выйдут туда движимые не столько эмоциями, сколько понимаем того, что участие в митингах стало в нынешних условиях необходимой частью решения системных проблем, стоящих перед страной. Это принципиально новый для российской публичной политики класс людей и его активизация вполне может означать, что в России наконец появляется нация, способная подчинить себе государство и заставить чиновников работать на защиту общественных, а не личных интересов.

Далее

Алексей Широпаев. Объект ненависти

Однако до чего ж, все-таки, гнусный и мерзкий тип.

Он утверждал, что участникам митинга на Болотной платили деньги.

Он сравнил белые ленточки протеста с презервативами.

Пряча смятение, он откровенно глумится над народом. Он хочет сказать, что мы все – продажные гандоны. Вероятно, судит по себе.

Он – концентрат гнусности системы, отстой ее лжи и цинизма. В его натуре мстить и унижать, мы это видим по судьбе Ходорковского. Способен он переступить через кровь сограждан, как давеча Назарбаев? Конечно. Единственное, что его удерживает – подленький страх перед последствиями для себя лично.

Как человек и функционер он откалиброван всей историей совка с ее жестокостью и селекцией крысиной серости. От него веет подвальным смрадом и зябкостью замшелой российской государственности. Он пошл, фальшив и пуст, как насаждаемый им неосоветский пафос. Зауряден и неприятен, как покрытый дешевым линолеумом казенный пол в спецприемнике.

Он похож на полоний-210 – такой же безликий, опасный и невыводимый. Он похож на жлобский «Газпром», на дутую, бесстыжую олимпиаду в Сочи, на тотальную российскую коррупцию. Он похож на все, с чем нам дальше жить невозможно. Он на клеточном уровне несовместим с любыми проблесками наших надежд: с Ющенко, с Саакашвили, со странами Балтии – со всем, что превосходит его морально, вызывая в нем неизбывное, сладостное желание нагадить. Ветеран НКВД Кононов и Кадыров с золотым пистолетом – вот его компания, которую он тащит и в наши дома.

Очень хорошо, что систему возглавляет именно такой тип: с физиономией тусклого гэбилы-карьериста, с хамоватыми ужимками мелкого «брателло», с нескрываемым отношением к народу как к быдлу. Наглый, вторичный пошляк, ворующий стилистику своего «вождизма» у Муссолини.

Повторяю, это очень хорошо, ибо он сам – лучшая агитация за Мирную Белую революцию. Сразу после его постановочного телеобщения «с народом» число желающих прийти на митинг 24-го декабря резко возросло. Люди больше не хотят, чтобы их достоинство, их будущее топтал ничтожный андроповский выкормыш с глазами, мертвыми как нефтяная пленка на болотах Сибири. Мы больше не хотим, чтобы нас заживо хоронили в безвременьи как в утонувшем «Курске».

Отныне освободительный политический процесс в России сводится к двум факторам. Это городской средний класс как новый исторический субъект и Путин как объект растущей общественной ненависти.

В этой ненависти нет жажды крови. Есть просто желание вышвырнуть Владимира Путина за пределы политического поля. Так поутру подметают окурки, грязные бумажки и использованные презервативы.

Далее

Выступление сопредседателя НДА Ильи Лазаренко на митинге 10 декабря. Видео

Далее

Алексей Широпаев. Вече ста тысяч

10 декабря 2011 года – великий день. Его значимость я невольно ощутил еще в пути на Болотную, когда по репликам на своей трамвайной остановке понял, что еду туда не один. На «Новокузнецкой» я встретился с поэтом Александром Самарцевым, и мы шли в густом людском потоке, валившем в одном направлении. А на Болотной увидели человеческое море, которое от избытка захлестнуло даже Лужков мост. Такого не было с конца 80-х, начала 90-х годов. Сто тысяч и даже более – это число участников митинга назвали с трибуны организаторы, ссылаясь на данные полиции.

Что же произошло? Неожиданно снова появился исторический шанс, упущенный тогда, в самом начале 90-х. Появился шанс на новую перестройку. Но эта возможная перестройка – перестройка снизу. У нее качественно новый человеческий ресурс, заявивший о себе 10-го декабря. Это, прежде всего, молодежь, которая выросла и сформировалась за последние двадцать лет. Поколение фейсбука, ментально западное, европейское, но вынужденное прозябать в перманентном российском 16-м веке. И молодежи это прозябание надоело.

10-го декабря выяснилось, что с нашим народом дела обстоят совсем неплохо. Да, у нас дикое, азиатское государство 16-го века. Но при этом народ-то не под стать ему. Огромный сегмент нашего общества сейчас образуют те, кто разделяет европейские, западные ценности, т.е. ценности свободы и достоинства - личного и гражданского. Именно эти люди, молодые прежде всего, и составляют главный человеческий потенциал наметившейся новой перестройки. Они совсем не похожи на советскую массовку митингов эпохи горбачевизма. Сформировался тип сознания современных, свободных людей, и он сегодня вступил в непримиримый конфликт со средневековой природой российской государственности. Носители этого сознания воспринимают прошедшие «выборы» и вообще путинизм как личное оскорбление. Собственно, главный пафос митинга на Болотной – в защите своего достоинства, достоинства человека и гражданина.

Еще один, очень важный момент, которого не было на рубеже 80-х и 90-х. Наконец-то в контексте освободительного, демократического протеста, под ритм цоевских «Перемен!» органично и убедительно заявляет о себе русский национализм. Увы, с опозданием на двадцать лет. Разумеется, это принципиально новый русский национализм: антиимперский, светский и прогрессистский, близкий к западноевропейскому правому либерализму. На митинге его наиболее полно представлял Национал-демократический альянс, от которого выступил сопредседатель НДА Илья Лазаренко. Он темпераментно напомнил собравшимся об исконно-русских вечевых традициях, согласно которым народ всегда мог «указать путь» неугодному князю – т.е. прогнать его.

Вече на Болотной площади однозначно «указало путь» Владимиру Путину. «Путин в отставку! Россия без Путина!» - лейтмотив митинга. Всем очевидно, что Путин – ключевая фигура существующей системы и его необходимо выдворить за пределы политического поля.

Что будет дальше? Начало великолепное, воодушевляющее. Народ ощутил свою мощь, вкус свободы и возможной победы. Но нельзя расслабляться. Нужны новые и новые митинги, надо наращивать массовость, политическую силу и, соответственно, давление на режим. И при этом нельзя допускать ошибок. Я имею в виду неправовые, насильственные действия, на которые может подтолкнуть нетерпение или воля провокаторов. На Болотной все прошло очень достойно, так и надо держать. Только мирный протест в сочетании с нарастающей массовостью – вот залог необратимой победы. А значит – и будущего.

Далее