Алексей Широпаев. Антропология «Белой революции»

Опять спущена с цепи бешеная советская собака Кургинян: вновь заработала телепрограмма «Исторический процесс». Каждый ее выпуск посвящен теме «угрозы оранжада». Я не буду вдаваться в подробности бурных дискуссий, поскольку они послужили мне лишь поводом для некоторых обобщений.

Начну издалека. Замечательный русский мыслитель, христианский демократ Георгий Федотов писал: «В татарской школе, на московской службе выковался особый тип русского человека — московский тип, исторически самый крепкий и устойчивый из всех сменяющихся образов русского национального лица. Этот тип психологически представляет сплав северного великоросса с кочевым степняком, отлитый в формы осифлянского православия. Что поражает в нем прежде всего, особенно по сравнению с русскими людьми XIX века, это его крепость, выносливость, необычайная сила сопротивляемости. Без громких военных подвигов, даже без всякого воинского духа — в Москве угасла киевская поэзия военной доблести, — одним нечеловеческим трудом, выдержкой, более потом, чем кровью, создал москвитянин свою чудовищную Империю…».

Разумеется, речь идет не о москвиче как жителе Москвы. Речь об определенном наиболее распространенном русском типе как таковом. Речь о московите. Федотов уточняет: «Свобода для москвича /московита/ — понятие отрицательное: синоним распущенности, “наказанности”, безобразия».

Подводя итоги красной революции, Федотов пишет, «что вся созданная за двести лет Империи свободолюбивая формация русской интеллигенции исчезла без остатка. И вот тогда-то под нею проступила московская тоталитарная целина. Новый советский человек не столько вылеплен в марксистской школе, сколько вылез на свет Божий из Московского царства, слегка приобретя марксистский лоск».

«Он ближе к москвичу /московиту/ своим гордым национальным сознанием, его страна единственно православная, единственно социалистическая — первая в мире: третий Рим. Он с презрением смотрит на остальной, то есть западный мир; не знает его, не любит и боится его. И, как встарь, душа его открыта Востоку…», - таков удивительно точный портрет совка, нарисованный Федотовым в период позднего сталинизма. Именно тогда, кстати, был популярен лозунг «Сталин и Мао – навеки друзья». Да и сегодня советский человек, благополучно переживший Советский Союз, симпатизирует «китайскому пути», Ирану с его антиамериканизмом, и по-прежнему не любит «западный мир», в который теперь попали прибалты и даже грузины и – о, ужас! – чуть было не попали «хохлы».

Далее

Максим "Тесак" Марцинкевич: «Мы расскажем людям правду!»

Известные события в его жизни исключили на некоторое время возможность общения и обмена мнениями. Сейчас Максим "Тесак" Марцинкевич на свободе, его имя снова на слуху, к его мнению опять прислушиваются. Несмотря на то, что многие в настоящий момент примеривают на себя титул «лидеров националистов», как показали последние события, связанные с голосованием накануне митинга 24 декабря, большинство по-прежнему ориентируется на авторитетных героев. В интернет-голосовании Тесак занял второе место, «особо не напрягаясь», однако к выступлению на проспекте Сахарова допущен не был – и вся процедура потеряла свою актуальность, «демократичность», превратившись в дешевую оперетту.
С Максимом мы встретились в одном из московских кафе, он в отличной форме, откровенен и остроумен, никого не боится и полон оптимизма. Он открыт для общения, полон энергии и новых идей. Пусть наши взгляды существенно расходятся, но его оригинальный взгляд на современную политическую жизнь не может оставить равнодушным.

- Максим, проведя более чем три года в «местах не столь отдаленных», что ты почувствовал, выйдя на свободу? Что изменилось, какие изменения ты отметил для себя в первую очередь? Твои впечатления?

- Первые впечатления банальны, наверное – радость от ощущения свободы. Яркие краски, свежий воздух, девчонки и т.п. Потом я стал много читать, поглощать информацию, общаться с друзьями и пришел к выводу, который уже напрашивался – не осталось ни одной националистической организации, которой люди бы могли доверять. Заметно изменилась риторика – от максимальных целей прихода к власти отказались практически все. Речь может идти о правозащитной тематике, абстрактной справедливости, о занятии некой «определенной ниши»… короче, попса какая-то. С другой стороны, очевидно, что режим стал жестче, и наказание за «слово» теперь уже не является чем-то из ряда вон выходящим. Это надо учитывать. И обратно на зону как-то не хочется. Так что «экстремизм» сегодня не в моде. Надо быть интеллигентным и мирным, надо исправляться. Многие считают, что в моем случае это невозможно – «Да ладно Тесак, ты же отморозь, давай нас не путай!»

- Странная реакция. В нашем представлении ты был в первую очередь авангардным субкультурщиком, талантливым парнем, который вывел правую пропаганду на иной качественный уровень. Настоящей сенсацией стал сайт Формат-18. Как родилась эта задумка? И как тебе удалось выдерживать довольно высокий стандарт качества этих роликов? Ты вообще где-то специально учился режиссуре?

- Нет, никогда. По образованию я инженер-конструктор, даже несколько лет поработал по специальности. И параллельно снимал видео, этакое хобби. Потом вспышка в мозгу, я понял, что из этого увлечения может выйти прикольный пропагандистский продукт, особенно на фоне общей убогости правого пиара. Так дело и пошло.

Далее

Евгений Северский. О природе протеста

После митинга на Болотной кардинально изменилась культура общественного политического действия в России. На политическом поле появилась новая многочисленная группа игроков, до этого сознательно исключавшая себя из активной политической жизни. Эта перемена и характер её дальнейшего развития определит, чем именно закончатся события, начавшиеся с фальсификации выборов четвертого декабря. Сразу после десятого декабря и в ходе приготовления к митингу двадцать четвертого можно было наблюдать кардинальную перемену в атмосфере и эмоциальном тоне происходящего. Исчезла та экзальтация, которая традиционно предшествует митингам, сменившись менее ярким, но и более стабильным рациональным осмыслением происходящего. Те десятки тысяч людей, которые выйдут на улицу двадцать четвертого, выйдут туда движимые не столько эмоциями, сколько понимаем того, что участие в митингах стало в нынешних условиях необходимой частью решения системных проблем, стоящих перед страной. Это принципиально новый для российской публичной политики класс людей и его активизация вполне может означать, что в России наконец появляется нация, способная подчинить себе государство и заставить чиновников работать на защиту общественных, а не личных интересов.

Далее

Максим Залесский. Пятое Декабря

Когда в стране существует гибкая политическая система, опирающаяся на развитые демократические институты, власть устанавливается законным образом и регулярно сменяется, а важнейшие решения являются результатом публичного диалога – уровень недовольства в обществе низок и публичные массовые акции, как правило, не отличаются заметным градусом насилия.

Если же власть узурпирована самозваным «национальным лидером» и узким кругом приближённых, использующими государство как средство для получения прибыли, когда элиты демонстративно пренебрегают интересами народа, а все возможности влиять на принятие важнейших решений для простых граждан наглухо перекрыты – недовольство режимом будет только расти, выплёскиваясь на улицы массовыми акциями гражданского неповиновения.

Там, где выборы проходят честно и открыто, существующие партии представляют весь спектр общественных настроений, а регистрация новой не является запредельно сложным процессом – политика делается в парламентах. А там, где партии выражают интересы лишь разных кланов чиновников, встроенных в одну коррупционную вертикаль, где парламент – «не место для дискуссий», а выборы превращены в очевидный фарс – политика творится на площадях.

Одно подтверждение этому мы видели год назад на Манежной площади, когда возмущённые безнаказанностью этнического криминала русские парни собрались, чтобы выразить своё отношение к национальной политике, проводимой российской властью. Следующим стала недавняя акция на Чистых Прудах, куда десять тысяч граждан пришли сообщить кремлёвским самозванцам, где и в каких тапках они видели их «Единую Россию» со всеми нарисованными ей процентами.

В обоих случаях, как не трудно догадаться, наиболее активно себя проявила молодёжь - социальная группа, менее других склонная менять свободу на дешёвую колбасу, порошковое пиво и сериалы по телевизору. Причём, среди пришедших на Чистые Пруды встречались участники и на фанатской «моде», а помимо либералов и правозащитников со сцены выступил сопредседатель Национал-Демократического Альянса – Илья Лазаренко.

Когда же многотысячная толпа прорывала омоновское оцепление, демонстранты дружно заряжали: «Это наш город!», «Один за всех и все за одного!». А это значит - наступает время того, о чём писал в 2007-м Алексей Широпаев: Надо, чтобы либеральные лидеры второго вектора, дети космополитических мегаполисов, перестали твердить о «многонациональном народе» и разглядели бы, наконец, русских с их пламенеющими Кондопогами и Олонцами. И поняли бы, что русские желают не имперского реванша, не «сильной руки», а просто хотят достойно жить на своей земле – без мафий и продажного государства. Либералам давно пора признать, что Кондопога – это не «бессмысленный и беспощадный бунт», не «фошшызм», а напротив, индикатор роста демократического самосознания народа и предпосылка европеизации русской жизни.

Похоже, либеральная общественность близка к тому, чтобы расстаться с предубеждениями относительно националистов, признав национальное самоопределение русского народа его естественным правом. Националистам же последние события показали, что участие в общегражданских акциях под демократическим лозунгами не является чем-то постыдным и противоестественным, ибо это - абсолютно логичный и действенный путь борьбы за русское национальное государство.

А стало быть, Марши Несогласных и Кондопога, Манежка и Чистые Пруды скоро прогремят с умноженной силой, слившись воедино на Русском Майдане.

Далее

Анатолий Чернов. Антигерой нашего времени

Трудно представить более бестолковый и вредный теракт, чем тот, который совершил 22 июля Андерс Беринг Брейвик. В эпоху пиара и медиа-символов, когда любая публичная акция может иметь самые серьезные политические последствия, норвежец, словно под заказ, устроил кровавую баню для беззащитных соотечественников, детей от 14 до 19 лет.

Оправданий для безумства Брейвика найти трудно. В тоже время, расстреляй он мусульманский квартал в восточном Осло, доберись до муллы Крекара – самой одиозной фигуры среди оголтелых скандинавских джихадистов, устрани, в конце концов, наиболее знаковых членов Трудовой партии, то оценка его действий в обществе могла бы колебаться от нейтральной до понимающе-сочувственной. В итоге, скорей всего, последствиями теракта воспользуются его политические оппоненты – те самые ненавистные марксисты-мультикультуралисты, которым он посвятил львиную долю своих дневниковых записей и претенциозного «Манифеста».

Надо признать, что ультраправый террор традиционно отличался паталогической жестокостью и неразборчивостью в выборе средств. В один ряд с Брейвиком вполне можно поставить и «легенду раховы» Тимоти Маквея и знаменитый теракт в Болонье в 1980 году, когда тамошние неофашисты (по крайней мере, суд именно их определил в виновные) взорвали здание железнодорожного вокзала. Любопытно, что параллели норвежского массакра с итальянским терактом на этом не заканчиваются. Известно, что среди организаторов преступления в Италии были названы члены влиятельной в то время масонской ложи П-2.

Далее

Анатолий Чернов. Чеченский нацдем

Одним из разочарований 90-х годов можно смело считать провал чеченского национал-демократического проекта. Ведь в случае обретения Ичкерией независимости, процесс переформатирования РФ мог стать необратимым. Скорей всего, вслед за вайнахами, прямиком «за свободой» отправились бы и другие горцы, а там, глядишь, речь бы зашла о создании национального русского государства.
Сейчас уже кажется, что, кроме ваххабизма других вариантов развития у молодой северокавказской республики не существовало, однако, если внимательно отследить основные вехи ичкерийской интифады, становится очевидным – салафизм вовсе не был обязательным итогом для кристаллизации всего Сопротивления.

«Чеченские национал-демократы» - отнюдь не симулякр. В истории ичкерийского сопротивления прослеживаются организационные структуры и знаковые фигуры, которые, как правило, стояли перед эпохальным выбором – пойти путем радикального ислама или попытаться реализовать идею почти светского государства с привычными демократическими институтами, пусть и с элементами типично чеченского традиционализма.
В обоих «партиях» уживался ислам и тейповые традиции, однако, им отводилось различное место в архитектуре будущего нацбилдинга. В целом, национал-демократы (их можно смело так называть), ориентировались на Запад и «окультуренный» светский ислам. Наиболее яркими их представителями были Джохар Дудаев, Ахмед Закаев, Ильяс Ахмадов и частично Аслан Масхадов. Радикалы брали пример с Аль Каеды и афганских моджахедов. Помимо ряда полевых командиров их лидерами являлись Зелимхан Яндарбиев, Хаттаб, Докку Умаров и в особенности Мовлади Удугов.

Безусловно, исламистская фракция располагала внушительным авторитетом, однако не надо думать, что этот авторитет был беспрекословным, особенно в Первую Чеченскую войну.

Далее

Алексей Широпаев. Умер Василий Кононов

Умер Василий Кононов – каноническая фигура эпохи путинского неосоветизма, икона российских патриотов. Законченный красный бандит-террорист, чье имя Москва превратила в орудие борьбы с ненавистными балтийскими демократиями.

Напомню, что в мае 1944 года Кононов с подручными уничтожил по решению «партизанского суда» как «полицаев» девятерых антисоветски настроенных жителей латвийского села Малые Баты. При этом в «полицаи» попали три женщины, одна из них на девятом месяце беременности. Из девяти человек пятеро были расстреляны, а четверо сожжены заживо, включая беременную женщину. Она сперва выбралась из пламени, но большевики решительно затолкали ее обратно в огонь. Все люди Кононова были одеты в немецкую форму – возможно, поначалу «акцию возмездия» хотели, как обычно, списать на зверства оккупантов. Так же потом в Западной Украине будут зверствовать чекисты, переодетые в форму УПА, возбуждая в народе ненависть к «бандеровцам».

Это деяние Кононова названо в свободной Латвии своим именем – геноцид. В минувшем году Европейский суд по правам человека признал Кононова военным преступником, вызвав бурю протестов со стороны России: от заявлений Совета Федерации до беснований «нашистов» у посольства Латвии. Латвийский журналист Дидзис Мелькис писал в прошлом году: «Как показывает постановление Большой палаты Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ) по делу Василия Кононова и реакция на него официальной Москвы, моральный рубеж между Европой и не-Европой совпадает с восточной границей Латвии».

Далее

Анатолий Чернов. Такая "коммерция"

Ближе к весне дым от январского взрыва в аэропорту Домодедово стал рассеиваться. Мифические русские ваххабиты во главе с неуловимым Загорулько (а был ли мальчик-то?) постепенно забыты. Сейчас о них вспоминают скорее по инерции, однако, похоже всерьез эту версию теракта уже не рассматривают даже ее авторы.

Зато наконец-то вплотную подошли к рассмотрению действительно реальной версии, которая была озвучена в жж-сообществе "Национал-демократия в России" еще по горячим следам.

Итак, следователи по делу о взрыве в московском аэропорту "Домодедово" проверяют версию, согласно которой целью преступников был "подрыв коммерческой деятельности аэропорта" и работающих в нём компаний.

"Действия организаторов взрыва могли быть направлены на получение выгоды в краткосрочном (например, от перераспределения пассажиропотоков) или долгосрочном периоде (от смены руководства с последующим рейдерским захватом инфраструктуры). Также следствие заинтересовано в перечне организаций, претендующих на коммерческую деятельность в здании "Домодедово", - сообщают Ведомости

Далее

Александр Храмов. Водоворот перемен

Сейчас на дворе новая перестройка, начался второй виток распада СССР, и опять встает вопрос о сотрудничестве русского национального движения и демократической оппозиции. Возможно тот
альянс, который не сложился в конце 1980-х из-за ошибок обеих сторон, сложится сейчас. Русская национальная мобилизация, которая будет исходить из угнетенного положения русских в Российской Федерации и из необходимости политического суверенитета русской нации, должна совпасть с демократическими преобразованиями. Только в этом случае появится надежда выплыть из водоворота перемен и приступить к созданию современного государства европейского образца.

Второй виток распада СССР прежде всего коснется Северного Кавказа. Сейчас он управляется весьма авторитарными методами, и поэтому гражданскую войну в регионе удается сдерживать на уровне отдельных террористических актов. Но надо понимать, что Рамзан Кадыров и другие кавказские лидеры совместимы с «Единой Россией», а не с провозглашенной Медведевым политической конкуренцией. Нынешняя вертикаль власти вынуждает кавказскую элиту для решения своих проблем апеллировать к Москве. Но политическая конкуренция неизбежно заставит их апеллировать к этническим кланам и исламистам. В условиях политической конкуренции на Кавказе победит не тот, кто сделает успешную карьеру в партии власти, а тот, кто
больше пообещает своему народу/исламистам и тем самым заручится его/исламистов поддержкой. Отсюда – один шаг до полноценного межэтнического конфликта и настоящей гражданской войны, причем поводов для нее хоть отбавляй. Вспомним, как полыхали после развала СССР Закавказье и Средняя Азия. Стоит только немного открутить гайки – и весь Северный Кавказ будет в огне.

Далее

Михаил Пожарский. «Город без законов»

На чём наркоборец Егор Бычков построил «страх и ненависть» в Нижнем Тагиле

Вот уже долгое время продолжается шумная общественная кампания защиты Егора Бычкова - борца с наркотиками из города Нижний Тагил. Суд приговорил 23-летнего Егора к трем с половиной годам строгого режима. Ему и двум его помощникам предъявлялись обвинения по ст. 126 «Похищение человека», ст. 127 «Незаконное лишение свободы» и ст. 117 «Истязание». По просьбам родителей они похищали наркоманов и привозили на «лечение» в свой «реабилитационный центр», где «лечили» тех при помощи голода и наручников.

В возрасте восемнадцати лет Егор твердо решил бороться с наркотиками. Он обратился к Евгению Ройзману - основателю фонда «Город без наркотиков» в Екатеринбурге - и создал филиал фонда в Нижнем Тагиле. Рьяно взявшись за дело, Егор сажал наркоторговцев и разоблачал коррумпированных милиционеров. До тех пор пока наркомафия, объединившись с продажными представителями власти, не отправила его за решетку.

Это версия защитников Егора. В ней все просто: есть добро и есть зло; есть герои и есть злодеи; есть продажное правосудие и подлинная Справедливость (с большой буквы). Как же не встать на сторону добра и справедливости?

Однако, какой бы притягательной ни казалась эта черно-белая картина происходящего - существуют факты, которые ей противоречат. Факты - вещь упрямая. И чем больше фактов узнаешь о работе фонда «Город без наркотиков», тем меньше доверия он вызывает. Впрочем, судите сами.

Далее

Игорь Яковенко. От империи к национальному государству

На третьем этапе население империи обнаруживает, что произошел слом вектора. Вектор ассимиляции, вчера еще обещавший полное растворение всех без остатка в этносе метрополии и создание новой исторической общности, "обогащенной" элементами культур покоренных народов, меняется на противоположный. И народы, которые еще вчера представлялись почти растворенными, обреченными вот-вот исчезнуть в новой общности, вдруг восстают словно из небытия. Люди вспоминают свой язык и культуру и "вываливаются" из гущи поверхностно ассимилированной культуры империи. Г.Кнабе в монографии "Материалы к лекциям по общей теории культуры и культуре античного Рима" описывает интереснейшее явление: в памятниках III в. историки встречают документы, составленные на языках давно покоренных и, казалось бы, полностью романизованных племен. Одновременно происходит слом вектора территориальной экспансии. Территория империи вышла за пределы сколько-нибудь естественного ареала. Стабильно удерживать ее в принципе невозможно. Но и уйти, как правило, не хватает духу. А потому идет постепенное отступление, перемежающееся бессмысленными попытками переломить ситуацию, вернуть хоть что-то из всего, что обречено уйти навсегда. Войны перестают приносить метрополии какие-либо ресурсы и преимущества. Верная имперскому сценарию, метрополия истощается в бесплодных попытках возвращения безвозвратно утерянных земель. Этнос метрополии, вчера еще обретавший, начинает терять слишком многое.

Постепенно становится очевидным, что имперский Проект не состоялся. Регионы, принадлежащие другой цивилизации, не принимают великую Идею, а остаются лишь подданными и сохраняют свое цивилизационное своеобразие. За пределами "своего" цивилизационного круга традиционная имперская политика ассимиляции не срабатывает. Далее, разворачивается процесс перерождения сердцевины империи. Правящая элита, в соответствии с логикой создания полиэтнического целого, утрачивает моноэтничность и превращается во вненациональный комплекс, не имеющий культурных корней и связей с имперообразующим народом, а потому замыкается на своих сугубо эгоистических, корпоративных интересах, а те сводятся к расширению власти, могущества, привилегий, оборачиваются ограблением провинций метрополии при сохранении некоторой свободы на окраинах в обмен на лояльность центру. Жизнь части покоренных территорий оказывается значительно более сытой и менее обременительной, чем жизнь метрополии. В самой метрополии разворачивается необратимый процесс обезлюдивания провинции. Разбегаются крестьяне, чахнут провинциальные города. Жизнь бурлит в столице, которая наводняется представителями покоренных народов и превращается в Вавилон.

Далее

Александр Храмов. Русские и (или) сибиряки

Всероссийская перепись населения, которая будет проводиться в октябре, — вопрос не только научно-практического характера, но и мероприятие, имеющее важный политический смысл. В особенности политически важным будет то, какой ответ жители России дадут на вопрос № 7 в переписном листе, и то, как эти ответы посчитают в переписных комиссиях. Речь идёт о графе «Национальность».

Такой важный 7-й пункт

Сколько народов живёт в России? Какие они? Много их или мало? В другой стране это было бы лишь предметом этнографического интереса. Но Россия — особый случай. Она с советских времён строится по национально-территориальному принципу: само государственное устройство России поставлено в непосредственную зависимость от её национального состава. Поэтому, например, как много башкир (и как много татар) по результатам переписи окажется живущими в Республике Башкортостан, волнует не столько академиков из Института этнологии и антропологии, сколько республиканскую политическую элиту Башкортостана и Татарстана. Удастся ли по итогам переписи два народа, эрзя и мокша, живущих в Мордовии, сделать одним — это волнует руководство Мордовии. Какой этнический состав выявит перепись в Карачаево-Черкесии и Кабардино-Балкарии, в которых уже не первый год идут разговоры о разделении на независимые субъекты Федерации, — это тоже очень важный политический вопрос. И этот список можно продолжать довольно долго.

В последнее время такой список проблемных мест российской этнографии пополнился ещё одним. На этот раз речь идёт уже о самом крупном народе России — о русских. То, что русские стали ещё одной проблемой переписи-2010, опять-таки связано с особенностями государственного устройства России. Большевики в 1920—1930-е годы предоставили национальную автономию (в виде национальных республик, национальных округов и пр.) практически всем народам тогдашнего Советского государства, даже совсем небольшим. Исключение они сделали только для русских. С тех пор поменялось многое, прошла целая эпоха, но неизменным осталось одно — на карте России есть Республика Башкортостан, есть Республика Адыгея и есть даже Чукотский автономный округ, но вот русских национально-территориальных субъектов Федерации на ней нет.

Именно в связи с этим и встал вопрос — а что же должны вписывать русские в графу «Национальность» в переписном листе и, главное, какой в этом будет смысл? Процент башкир в населении Башкортостана повлияет на образовательную и кадровую политику в республике. Данные о том, сколько в Карачаево-Черкесии живёт карачаевцев и черкесов, повлияют на борьбу за власть соответствующих кланов, а через это смогут изменить в ту или иную сторону порядок пользования территориями в горах и на равнине. А на что же повлияют данные о русском населении России? Выясняется, практически ни на что. У русских нет своих республик, русским быть в России просто невыгодно. Значит, невыгодно и записываться русским. Отсюда абсолютно логичное желание записаться кем-то иным.

Далее

Фёдор Крашенинников. Империя как проклятье

Имперский энтузиазм ведет к национальному самоотречению. Нация, которая бросает все свои силы на строительство империи, в итоге остается на бобах: империя рано или поздно распадается, а ее строители вдруг обнаруживают, что у них не осталось ничего, кроме обиды на весь белый свет.

Большая трагедия русского народа — это то, что когда-то давно мы оказались вовлечены в этот процесс и до сих пор не можем не только выйти из него, но даже и абстрагироваться и посмотреть на ситуацию со стороны.

Между тем, итоги многовекового имперского строительства печальны для нас уже сейчас, но мы продолжаем поливать слезами, потом и кровью бесплодные камни и надеяться, что они вдруг прорастут волшебными цветами, в то время как соседние народы созидают комфортную и сытую жизнь для себя и своих детей.

В отличие от англичан или французов, мы, русские, даже не получили от нашей империи никакого удовольствия. Потому что империей занималась власть, она же присваивала все получаемые блага, а обычные люди оказались строительным материалом. Впрочем, это не мешало нам во многих случаях испытывать небывалый энтузиазм.

Тем не менее, нет в русской литературе ни колониальных романов, ни какой-либо аналогии известному стихотворению Киплинга "Бремя белых". Конечно, и был и есть шовинизм, но он ведь есть у всех народов. Но тот факт, что духовная элита нации никак не увековечила этот шовинизм — почему? Может потому, что нам всегда было неуютно в этом холодном и злом государстве, которое само по себе опаснее для своих подданных, чем любой инсургент?

Нет никаких народных песен или даже полуофициальных гимнов, которые бы русские люди пели в шовинистическом угаре — никаких аналогов "Правь, Британия!" или "Германия превыше всего". Русские и даже советские патриотические песни (те, которые остались в народном сознании) печальны и больше оплакивают погибших, чем славят империю.

Нет у русских и восприятия войны как чего-то радостного, нужного, полезного. Наоборот, война — это всегда больно и страшно, это напряжение всех сил ради одного простого желания: чтоб война кончилась быстрее. С таким настроением империю не построишь, потому что любая империя — это всегда война, "и вечный бой, покой нам только снится". Поэтому властная верхушка постоянно пичкала население казенными патриотическими песенками, стишками и лозунгами, которые, несомненно, оставили в народном сознании печальные следы, но в целом забывались.

С другой стороны, власть никогда и не пыталась объяснить русским людям, в чем лично для них польза от величия империи. Может быть потому, что никаких рациональных аргументов и быть не может?

Далее

Алексей Широпаев. Кононов - это диагноз России

Жил-был в страшной довоенной Латвии деревенский парнишка Вася Кононов. Так и прозябал бы он всю жизнь под гнетом буржуазно-националистического режима, да вот нагрянула в 1940 году с востока долгожданная советская власть. Не растерялся Васятка: вступил в комсомол и даже стал местным комсомольским вожаком. Короче, конкретно в люди парень пошел. Да вот беда: только-только стали республику обустраивать, от антисоветского элемента очистили (аж 15,5 тысяч выслали 14 июня 1941 года) – тут-то Гитлер и нарушил мирный труд советских людей. Вася опять не сплоховал: уже в июле 41-го драпанул вместе с героической красной армией – видать, оставаться в Латвии комсомольскому активисту было совсем не с руки, поди, наактивничал там изрядно. Потом Вася полгода учился в далеком Ижевске на красного партизана. Если конкретно – на подрывника. И если уж совсем конкретно – партизан тогда и потом готовил известный товарищ Берия, т.е. организация, которую в народе ласково называли Лубянкой. Короче, стал комсомолец Кононов чекистом-террористом.

В июне 43-го новоиспеченный партизан Кононов выпрыгнул с парашютом с самолета «Дуглас». И где же он приземлился? Конечно, в хорошо знакомой ему Латвии, причем в родной местности – в Латгалии. К 1944 году Кононов уже командовал партизанским отрядом. Говорят, много немецких эшелонов под откос пустил. Но главный свой подвиг Кононов совершил в латгальской деревне Мазие Бати (Малые Баты).

Далее