Илья Лазаренко. Ересь арийствующих

Великий Новгород – это символ. Не тот областной центр, который стоит на месте вырезанной и рассеянной столицы Северной Руси, но тот духовный центр, что ярко выражает европейскую альтернативу развития, упущенные возможности для всех, кто оказался загнан под немилосердную длань московитского ханства. И совсем не удивительно, что буквально на наших глазах этот символ начинает играть своими гранями, потрясая воображение ханских эпигонов. Скрытая мощь «новгородского архетипа» только лишь начинает свою работу, но его потенциал очевиден для всех. Зародившееся «вечевое движение» обречено стать мотором исторических сдвигов, по масштабам своих последствий аналогичных приведшим к созданию на русских землях Московии и её производных. Пока что мы можем говорить о нём лишь как о некой «ереси», имея в виду движение, свободное от груза нагромождённых имперско-государственнических догм, выдающих себя за неизбежное следствие «национального характера». Однако этот груз не более, чем фантом, заботливо окормляемый заинтересованными кругами – в первую очередь, азиатской бюрократией, переживающей ныне стадию предсмертной лихорадки. И нужно прямо сказать, что этот фантом будет разрушен не бесплодной и малокровной концепцией «общечеловеческих ценностей», а укоренённой в крови и плоти идеей «русской демократии».

Далее

Алексей Широпаев. Новый русский национализм

Выступление на «Новгородском вече» (Великий Новгород, 4-5 января 2007 года)

Минувший год — это год не только поистине исторического разделения на «имперцев» и «националистов» и острой полемики между ними. Главное, что в прошедшем году обозначились четкие параметры НОВОГО РУССКОГО НАЦИОНАЛИЗМА, который представляет собой принципиально новое явление в российском идейно-политическом и культурном спектре.

Далее

Валерий Соловей. Исторические смыслы русского национализма

Смысл моего выступления — призыв к радикальному пересмотру устоявшегося взгляда на русский национализм. Обращаю внимание, что речь идет не об идеологической или политической реабилитации национализма — это дело истории — а об интеллектуальной ревизии устоявшегося знания.

Общепринятый и превалирующий взгляд на русский национализм таков: во все исторические периоды он был реакционным и консервативным, имперским, антидемократическим и антимодернизаторским. Другими словами, национализм рассматривается как неизменная, почти метафизическая сущность. С этой интерпретацией, в общем-то, согласны даже националисты, они лишь меняют знак его оценки с «-» на «+», утверждая, что имперская ориентация, консерватизм и антидемократизм — достоинства, а не недостатки.

Однако подобный взгляд глубоко ошибочен. Если рассматривать русский национализм контекстуально, то есть прочитывать его смыслы, исходя из исторической ситуации, в которой он действовал, то мы без труда обнаружим, что русский национализм имперской эпохи (включая советский период) был антиимперским, субверсивным и даже революционным в отношении статус-кво, отнюдь не лишенным модернизаторского потенциала и субстанционально демократическим. Последнее определялось манифестацией от имени национальной целостности. Принцип национальности, тем более русской национальности, был противоположен монархическому легитимизму и коммунистическому интернационализму.

Далее

Алексей Широпаев. Иная русскость

Недавно по третьему каналу показали репортаж о типично русской жизни за пределами Московской кольцевой автодороги. Речь шла о районе Московской области, где еще сравнительно недавно добывали бурый уголь. Теперь там ничего не добывают, шахты закрыты. Телезрителям продемонстрировали картину нормального геноцида: рассыпающиеся в прах трехэтажки, построенные еще пленными немцами, отсутствие водопровода, дороговизна, отчаяние, одичание. На экране – одни старики и старухи. «Живем, как крысы, так и передайте. Мы никому не нужны». Молодежи не видать – наверное, здесь уже и не рождается никто. Вообще впечатление от репортажа такое, что речь идет о какой-нибудь богом забытой Магаданской области, но никак о Подмосковье. Трудно представить, что совсем недалеко раскинулась столица, сверкающая фасадами банков и отелей, витринами умопомрачительных магазинов, свежепозолоченными куполами и стеклянной облицовкой небоскребов. Кстати, скоро Москва приступит к строительству 600-метрового супернебоскреба. Возможно, в ясную погоду его смогут видеть и вымирающие подмосковные жители – он будет отсвечивать на солнце как воплощенная вертикаль власти, как шитый золотом ханский бунчук…

Вот так живут русские в России. В Российском государстве. Которое исправно дотирует «маленькую, но гордую» Чечню, но при этом плевать хотело на исчезновение народа-гиганта, трудами коего и создано.

Далее

Юрий Нестеренко. Россия для... кого?

«Что ни делает дурак, все он делает не так.» Кажется, эта фраза характеризует путинский режим лучше, чем целая кипа аналитических статей. Правило это действует даже в тех нечастых случаях, когда означенный режим берется за вроде бы благое дело, и события, связанные с так называемым «Днем национального единства» - лишнее тому подтверждение. Любому вменяемому человеку давным-давно очевидно, что в стране, где жертвами коммунистического террора стали десятки миллионов человек - мягко говоря, абсурдно отмечать годовщину большевистского переворота как государственный праздник, какие бы названия ему ни придумывали. Это все равно что евреи праздновали бы годовщину прихода к власти германских нацистов (а если учитывать число жертв, то и еще хуже). И вот, о радость, кагебешник Путин сделал то, на что не решился даже демократ Ельцин - годовщина октябрьского переворота перестала быть праздником. Но, отнимая у народа один выходной, нужно было, конечно, дать ему другой. И сделано это было самым идиотским способом из возможных.

Похоже, что главным критерием при выборе праздника было то, чтобы он приходился на ноябрь, и желательно - поближе к седьмому числу. Иначе, мол, глупый народ не поймет, что новый праздник дарован ему взамен старого. И в результате была избрана дата, несуразная со всех точек зрения.

Далее

Юрий Нестеренко. О русской национальной идее

Читателя, знакомого с моими взглядами, вероятнее всего, удивит мое обращение к данной теме - либо же он решит, что эта статья посвящена критике различных вариантов, выдвигаемых на роль русской национальной идеи, и самой этой концепции как таковой. Действительно, от автора, неоднократно позиционировавшего себя как убежденного космополита и, более того, русофоба, трудно ожидать чего-то иного. Тем не менее, данная статья является не негативной, а позитивной: она действительно предлагает конструктивный вариант русской национальной идеи, ни в коей мере не будучи при этом пародийной или провокационной. При всем при этом я не отрекаюсь от своих прежних убеждений и не намерен прятать их под псевдонимом. Данная статья адресована людям самых разных взглядов; всех их прошу дочитать текст до конца, даже если какие-то промежуточные тезисы и вызовут резкое несогласие, и спокойно обдумать прочитанное.

Далее

Татьяна Соловей, Валерий Соловей. В отсутствие воли к борьбе

По своему объективному (то есть не зависящему от воли и желания людей) содержанию русский национализм самодержавной и советской эпох был антиимперским и – в большей своей части – стихийно, демократическим течением. Это легко обнаруживается из его непредвзятого прочтения.

Магистральное устремление русского национализма состояло в попытке гармонизации, непротиворечивого и взаимовыгодного сочетания интересов империи и русской нации. Ведь главным противоречием и одновременно источником внутреннего развития имперской политики в её досоветском и советском обличиях был не конфликт между империей и национальными окраинами, а конфликт между имперской властью и русским народом.

Номинальные правители империи – русские – на деле оказались рабочим скотом и пушечным мясом имперской экспансии. Номинальная имперская метрополия – Россия – была внутренней колонией. И это не русский националистический миф, а научное утверждение, авторов которого вряд ли возможно заподозрить в симпатиях к русскому национализму.

Английский историк Джеффри Хоскинг в своей фундаментальной книге убедительно показал, что советская мощь была куплена ценой колоссальных жертв со стороны русского народа. Американский автор вообще называет Советский Союз «империей наоборот» – государственной конструкцией, где номинальная метрополия ущемлялась и дискриминировалась в пользу периферии, а русское ядро – в пользу этнических меньшинств. И чем могущественнее становилась страна, тем больший объём ресурсов перекачивался, перенаправлялся от её ядра на окраины. В сущности, сами русские – их сила и жертвенность – и составляли главный ресурс нового строя. Но коммунистическая эпоха лишь наиболее рельефно проявила не ею заложенную историческую тенденцию.

Дореволюционная империя отличалась от советской меньшей интенсивностью эксплуатации русского народа, но точно так же жила за его счёт. Великорусские крестьяне были закабалены сильнее других народов и в среднем хуже обеспечены землёй. Русские несли основную тяжесть налогового бремени. Даже перестав быть количественным большинством в составе населения, русские всё равно поставляли больше всего рекрутов в армию. Имперская ноша русского народа не компенсировалась какими-либо политическими или культурными привилегиями и преференциями его трудящемуся большинству.

Далее

Татьяна Соловей, Валерий Соловей. Апология русского национализма

Невозможно строить демократическое государство и нацию без национализма

Следуя принципу Рене Декарта - ‘определяйте значение слов’, - начнем с прояснения того содержания, которое вкладываем в термин ‘национализм’. Здесь мы не оригинальны и придерживаемся конвенционального определения национализма как политической идеологии, в центре которой находится ‘нация’, выступающая ‘источником суверенитета, объектом лояльности и предельным основанием легитимности власти’1. Такое понимание национализма в целом разделяется современной наукой.

(Сразу отметим, что противопоставление вызывающего негативные коннотации ‘национализма’ позитивному ‘патриотизму’ столь же нелепо, как противопоставление ‘наших’ разведчиков ‘их’ шпионам. Патриотизм и национализм по своей природе и функциям - суть одно и то же, их разведение по противоположным углам вызвано оценочными и вкусовыми различиями.)

Национализм важно отграничить от явлений и процессов, тесно с ним связанных, но не тождественных ему. В нашем случае это относится прежде всего к этнизации сознания и ксенофобии. Этнизация - это идущий в современной России интенсивный процесс изменения всего ценностно-культурного поля элитарного и массового сознания в направлении, когда мир начинает рассматриваться преимущественно сквозь этническую призму, а социальная действительность - конструироваться по этническим лекалам. В структуре русской идентичности все большее место занимает артикулированная этническая идентичность. В терминологии Бенедикта Андерсона, в России формируется ‘новая культурная система‘2. Эта теоретическая абстракция хорошо понятна на примере современной российской политики.

Далее

Алексей Широпаев. Русский передел

Национал-демократия как проект.

Часть I. Новое пространство

Нет, не всякий “дух, враждебный
государству”, есть дух, враждебный
народу, потому что не всякое
государство — народ;
злейшим врагом народа,
внутренним нашествием
может быть иное государство.
Д.Мережковский

История — это постоянные
изменения, вечная перестройка
кажущейся стабильности.
Л.Гумилев

Далее

Евгений Северский. Об антизападничестве

Анти-западник — значит анти-русский. Это, в общем-то, нехитрое тождество. Существует единый пласт западной культуры и западного же мышления, определённый Чайковским и Вивальди, Толстым и Шекспиром, итальянским Реннесансом, французским Просвещением, российской Революцией и двумя мировыми войнами. У англичан, чехов, испанцев и русских — одни и те же формирующие исторические события, одни и те же великие авторы, композиторы и художники, преемственность архитектурных стилей и, в конце концов, единая религиозная база.

Далее

Алексей Широпаев. Национал-демократия: русская альтернатива России

Что такое русская национал-демократия, каков ее исторический и культурно-политический генезис?

Прежде всего, национал-демократия знаменует собой революционный разрыв с имперской государственной традицией и имперской историософией. В лице национал-демократии Русь выходит из подполья, в которое ее загнала Россия. На мой взгляд, культурно-политическая традиция русской национал-демократии проистекает:

- из варяжской военной демократии;
- из вечевого строя республик Новгорода и Пскова;
- из казачьей демократии раннего Дона;
- из народнического движения;
- из идеологии и политической практики правых эсеров и, отчасти, анархистов, которые в ходе гражданской войны заметно эволюционировали как третья сила;
- из крестьянско-казачьего антисоветского повстанчества;
- из Русского Освободительного Движения времен Второй Мировой войны (казаки-красновцы, РОА, Локотская республика и др.).

Далее